— Владимир Дионисович, — занудный голос Герасима вторгся резким диссонансом в патетическую атмосферу, — а как вы в Москву-то попали?

Гриппов вздрогнул. Ему снова пришелся не по душе вопрос Муму. Ольга Борисовна это почувствовала.

— Ребята, ребята, — обратилась она к классу, — мы ведь договорились: все вопросы потом.

— Как я попал в Москву — это долгая и сложная история, — нашелся наконец Гриппов. — Не буду вас утомлять. В Москве я поступил в Литературный институт. В нашей многострадальной стране уже наступила перестройка. Но мне все равно пришлось бороться.

— И вас снова выгнали? — вкрадчиво поинтересовалась Варя.

Марсианские глаза с отвращением посмотрели на девочку.

— Увы! — воскликнул известный поэт и прозаик. — Талант всегда гоним, и путь его тернист.

— По-моему, мы уже перешли к стихам, — усмехнулся Иван.

— Ошибаешься, — мрачно откликнулся Герасим. — Стихи у него гораздо хуже. А уж о прозе вообще молчу.

Ольга Борисовна безошибочно почувствовала: поэту пора закругляться с автобиографическими экскурсами.

— Владимир Дионисович, может, вы согласились бы почитать стихи?

— В общем-то я сегодня несколько не в форме, — манерно произнес тот. — Но если вы просите…

Одернув модный, но вытянутый свитер, Гриппов направил маниакальный взгляд на Наташку Дятлову и провозгласил:

— Эпизод номера десять, или казус инфернале!

— Это ещё что такое? — осведомился Сеня Баскаков.

— Молодой человек, молодой человек, — скорбно покачал головой Гриппов, — я к вам пришел нести свет искусства, а вы не знаете элементарных вещей.

— Я думал, может, вы мне объясните, — смешалcя Баскаков.

— Придете домой, прочтите в энциклопедии, — не снизошел до объяснения элементарных вещей известный поэт и прозаик. — Итак, эпизод номер десять.