Гриппов засунул руку в карман брюк и, выставив вперед правую ногу, начал:

Однажды под грозу на даче,

Под колыбель дождливых струй,

Ко мне явился призрак в белом.

И разговор повел со мной.

И были речи те туманны,

И я в предвестии нирваны,

Объятый облаком обманным,

В ад грешной заглянул душой.

И, содрогнувшись, ужаснулся.

Туман рассеялся, взметнулся.

А призрак жутко улыбнулся

И растворился, хохоча…

О, где теперь душа моя?

Гриппов умолк. Класс тоже молчал.

— Это все? — спросила Наташка Дятлова.

— Все, — с чувством собственного достоинства подтвердил Владимир Дионисович.

— Гениально! — воскликнула Наташка и от полноты чувств захлопала в ладоши.

Гриппов одарил её благодарным взглядом.

— Гениально? — раздался в это время мрачный голос Герасима. — Вполне допускаю, но я ничего не понял.

— Как раз очень понятно, — неожиданно возразил Сеня Баскаков. — Сидит мужик на даче. Под кайфом. У него, естественно, глюки. Ну, вот ему и привиделось невесть что.

— Молодой человек, — Гриппову совершенно не понравилась такая трактовка, — нельзя же так примитивно воспринимать поэзию. Все мое творчество — это сплошные аллегории.

— Кстати, ребята, — вмешалась Ольга Борисовна, — вы помните, что такое аллегории?

— Помним, — откликнулся Герасим.

— Очень хорошо, — улыбнулась Ольга Борисовна. — Встань и скажи.

Каменное Муму поднялся на ноги.

— Аллегория — это иносказание или изображение отвлеченной идеи посредством образа.

— Молодец, Каменев, — учительница осталась довольна.

— Знать — это ещё не все, — возразил ей Гриппов, — нужно чувствовать.

— Я-то чувствую, — пробубнил себе под нос Муму.

Впрочем, его услышали только сидевшие рядом Варвара, Марго, Павел и Иван.